Она трижды ломала руку своему сыну. Да, ей было стыдно — доктор Омурбеков

© Sputnik / Табылды Кадырбеков

О смерти ребенка из-за средства для чистки казанов и о других роковых родительских ошибках рассказал главный детский хирург Кыргызстана Талант Омурбеков корреспонденту Sputnik Асель Минбаевой.

Обычно журналисты в целях экономии времени за глаза называют каких-то известных персон фамильярно, по фамилии: Текебаев, Молдокматова и (прости, Господи!) Атамбаев.

А вот детского хирурга, профессора Таланта Омурбекова многие коллеги по цеху между собой зовут так — Талант Ороскулович. Поверьте, это дорогого стоит.

— Я несколько лет назад уже брала у вас интервью для телеканала. Тогда вы прооперировали девочку. Ей было полгода от роду, и в результате падения с высоты 2,5 метра у нее произошел открытый перелом свода черепа. Я видела ее голову уже в зажившем виде, и мне было жутко. Не представляю, как эта рана выглядела в самом начале, когда ребенка доставили к вам. А вам не страшно лечить таких крошек? Наверное, привыкли уже?

— Когда мы осматриваем детей, то, конечно, испытываем к ним чувство любви, как и любые нормальные люди.А уже в операционной я превращаюсь в мозг и руки, все эмоции уходят. По-другому нельзя: иногда ведь мы оперируем малышей, которых нам доставили сразу из роддома. Это значит, что тебе надо, например, восстановить пищевод при отверстии 5 на 5 сантиметров!

— Вы можете вспомнить своего первого больного?

— Я его всегда вспоминаю. До этого много лет ассистировал, а теперь — все, Талант, оперируй! Я удалил шестилетнему мальчику аппендикс. Это считается одновременно самой тяжелой и самой легкой операцией.

— А почему тяжелой?

— Могут возникнуть такие осложнения, что придется дополнительную бригаду вызывать! Я тогда сильно вспотел. Каждый шов давался с волнением. После операции я по три раза в день подбегал к тому ребенку, пока его не выписали.

— А помните первого пациента, которого вам спасти не удалось?

— Да. Помню его глаза, помню, как ему было больно. Я тогда стал заведующим отделением торакальной хирургии. То есть мы лечили болезни легких.

У мальчика было воспаление легких с разрушением ткани. Это когда воздух выходит из легких с гноем. Ночью у него открылось кровотечение.

Детский хирург, профессор Талант Омурбеков во время интервью на радио Sputnik Кыргызстан
© SPUTNIK / ТАБЫЛДЫ КАДЫРБЕКОВ
Детский хирург, профессор Талант Омурбеков: я об этом долго не говорил, считал, что мужчина не должен плакать. Но сейчас скажу: тогда я закрылся в кабинете и сильно заплакал

Прибежала бригада. Я готов был прооперировать его хоть в коридоре, но не успели. Мы никак не могли ему помочь: от таких осложнений погибают 9 из 10 пациентов.

Я об этом долго не говорил, считал, что мужчина не должен плакать. Но сейчас скажу: тогда я закрылся в кабинете и сильно заплакал. Даже хотел бросить хирургию, но, как видите, не ушел.

— А вообще родители адекватно реагируют на то, что их ребенка больше нет? Не лезут на врачей с кулаками?

— Бывали случаи, когда наших врачей избивали. Меня, слава Богу, никто не бил, но такие случаи действительно не редкость. Потом, конечно, приходили, извинялись.

Люди жалуются, пишут во все инстанции. А еще же появился Интернет! Там может сказать кто угодно и что угодно. Но если попадешь туда, то вышестоящая инстанция тут же захочет тебя наказать.Вот и сбегают врачи от этой незащищенности в другие страны. В Кыргызстане почему-то так: ты заболел, а виноват доктор. А может, ты всю жизнь пил, курил, питался неправильно, на здоровье плевал и свою болезнь запустил! Ну и кто виноват?

Родители тоже часто виноваты в болезнях своих детей. Взять беременных женщин: некоторые встают на учет, когда до родов остается месяц!

А ведь сколько болезней плода удалось бы избежать, если бы они наблюдались до беременности! Да, иногда дети с аномалиями рождаются из-за генетического сбоя, с этим ничего не сделаешь. Но ведь у многих отклонения происходят из-за внутриутробной инфекции, зачастую из-за венерических заболеваний. От них нужно излечиваться до того, как планировать ребенка.

— А кто из родителей ваших пациентов больше всего удивил вас своей беспечностью?

— Недавно одна бабушка привезла ребенка, ему около двух месяцев. Рассказывает: «Мальчик был нормальным, хорошо сосал. Но вдруг стал спокойный-спокойный, не плачет, вяло ест. Мы подумали, что он в отца пошел: тот тоже тихий».

Они не обращались к доктору около недели. А у ребенка, как оказалось, уже произошло кровоизлияние в головной мозг!

Мы спасли малыша, прооперировали, убрали сгусток крови. Самое интересное, что эта бабушка тоже работала врачом!

— Я как-то делала сюжет про ребенка, который проглотил аккумуляторную жидкость. Родители перелили ее в бутылку от лимонада! Подозреваю, что этого ребенка тоже оперировали вы. В вашей практике такое часто случается?

— Да. Мы долго разъясняли, что надо прятать уксусную кислоту, и со временем детей, которые выпили ее, стало поступать меньше. Зато последние пять лет они принялись травиться жидкостью для чистки казанов. Это очень едкая, высококонцентрированная щелочь. Хозяйка отчистила сковородку и оставила жидкость на столе, а ребенок выпил. Это очень тяжелые ожоги пищевода. Он может сузиться или вообще развалиться, что приводит к инвалидности.Был даже случай, когда ребенок проглотил концентрированную серную кислоту. Родители утверждали, что он достал ее из мусорного ведра. Я 40 лет занимаюсь хирургией, но такое… Как-то кислота проскочила пищевод, но обожгла желудок. Пострадали печень, поджелудочная.

Ребенок выжил, но мы лечили его месяца три.

Детский хирург, профессор Талант Омурбеков во время интервью на радио Sputnik Кыргызстан
© SPUTNIK / ТАБЫЛДЫ КАДЫРБЕКОВ
Детский хирург Талант Омурбеков: иногда дети появляются на свет без заднего прохода. Мы создаем его заново, и вполне успешно. Сделали больше 400 таких операций!

— А случались ли за время вашей практики чудеса?

— Мы сами их творим! Например, у младенца произошло кровоизлияние в головной мозг. На моей памяти такие дети погибали в 80-90 процентах случаев. Мы усовершенствовали эту операцию, и теперь выживают почти все!

Или вот еще: иногда дети появляются на свет без заднего прохода. Мы создаем его заново, и вполне успешно. Сделали больше 400 таких операций!

Еще одно наше изобретение: иногда у новорожденных спинной мозг находится не в специальном канале, а в мешочке. Нам приходится создавать спинномозговой канал. Раньше от такой операции у детей нередко развивались гидроцефалия и водянка головного мозга. Но благодаря изобретению нашей клиники этого удается избежать. Да, будут последствия: ребенок пойдет, но с хромотой. Может возникнуть недержание мочи, но он будет жить.— Я читала в одном из ваших интервью, что матери отказываются от таких детей. Что они при этом говорят?

— На моей памяти такой случай: родились близнецы, и у обоих порок развития. Это недуг, который можно устранить только операцией.

Я говорю маме: «Все будет нормально, мы прооперируем!». А она отвечает: «Нет, я брошу их!». Я с ней очень долго беседовал. Вроде и человек она грамотный, семья полноценная. Знаете, она и вправду их бросила…

Мы тех малюток прооперировали, у них действительно все было замечательно.

— Вы как-то обмолвились в СМИ о медсестре, которая собиралась забрать домой ребенка, от которого отказались родители. Часто медики привязываются к своим пациентам?

— Да, часто! Даже в нашей больнице есть с десяток таких семей. Очень хорошо знаю их. Те дети уже большие, они счастливы.

В молодости со мной произошел подобный случай. Был мальчик такой замечательный! Мы так друг к другу привязались! Когда его забирали, мне аж плохо было. Он плакал, уже папой меня называл.Потом я зашел в дом ребенка, чтобы передать ему кое-что. Воспитательница сказала: «Если хотите его забрать — заходите, если не собираетесь этого делать, то лучше не стоит его видеть». Я передал вещи и ушел.

В советские времена усыновить было легче. Я смалодушничал, что ли. Был молодым, родились и свои дети, но до сих пор вспоминаю того мальчика. Сейчас ему за сорок. Я его потом, наверное, месяц во сне видел.

— Какое воспоминание о работе для вас самое-самое теплое?

— Это произошло несколько лет назад. Есть такой синдром Рокитанского-Кюстнера, когда девочки рождаются без половых органов. Конечно, они никогда не родят. Но если прооперировать их, то они смогут жить обычной жизнью.

Как-то раз мне звонит коллега и спрашивает: «Талант Ороскулович, вы можете осмотреть мальчика? Но только нужно сделать это ночью, после одиннадцати».

Ну надо, так надо. Я приехал ночью, с ребенком пришли папа и мама. Заболевание оказалось пустяковое, я даже разозлился: ну почему нельзя было это сделать днем?

Папа с ребенком вышли, а женщина говорит мне: «Когда мне было 17, вы меня прооперировали! У меня синдром Рокитанского-Кюстнера».

Я сначала не понял: как она могла родить? Уж очень ребенок был похож на них! Она рассказала, что очень боялась приводить ребенка днем, ведь кто-то из врачей мог ее узнать и сказать мальчику, что он неродной сын.

Я смотрел на нее, и мне было так приятно от того, что помог ей, что она счастлива, что у нее есть ребенок! Она тогда сказала: «Я за вас всю жизнь молюсь!».

— Вы часто говорите о детях, которые стали жертвами домашнего насилия. Это действительно проблема или такие случаи единичны?

— Это очень большая проблема. Мы с 1994 года кричим о ней. И сейчас продолжают поступать такие дети. Причем в последние годы возросло количество случаев именно сексуального насилия.Ему подвергаются и мальчики, и девочки. Впрочем, девочек все же больше. Мы их оперируем, зашиваем разрывы.

Помимо морального вреда для ребенка, изнасилование — огромный удар по здоровью. Ребенок может умереть, получить инвалидность.

— А раньше такого не было?

— Очень редко! Я же пришелец из Советского Союза, видел таких детей. Помню только одну девочку. Ее изнасиловали где-то здесь, в парке. Тогда прокурор Киргизской ССР о сексуальном насилии в отношении ребенка лично докладывал генпрокурору СССР. Это был экстраординарный случай.

— Мне интересно, что вам говорят матери и отцы, которые избивают своих детей?

— Говорят: «Он баловался, а я взял его и ударил». Был случай, когда ребенка привозили к нам несколько раз: мама постоянно ломала руку этому шестилетнему мальчику.

Когда ребенка привезли второй, третий раз, она начала стесняться. Страдала: «Так уж получилось, ударила и сломала!»…

А мальчонка на следующий день снова любил маму, целовал ее и все забывал. Это же ребенок!

Детский хирург, профессор Талант Омурбеков во время интервью на радио Sputnik Кыргызстан
© SPUTNIK / ТАБЫЛДЫ КАДЫРБЕКОВ
Талант Омурбеков: я ни о чем не жалею. Детки, их спасение — вся моя жизнь

— Вы не терзаетесь, доносить на таких родителей или нет?

— Нет. Сейчас мы сразу же сообщаем в правоохранительные органы, и дальше они занимаются. Государство очень серьезно за это взялось.

Еще лет 10-15 назад я не видел, чтобы уголовные дела возбуждались, а сейчас сплошь и рядом.

— Не жалеете, что 30 лет назад выбрали этот путь? Что пришлось забыть, что такое нормальный режим работы? И это не за самую большую зарплату… 

— У меня все родственники военные, в нашем роду я первый врач. Если честно, другой жизни не представляю.

Мне сейчас вспомнилось, как я к этому пришел. Когда зашел в мединститут сдать документы, даже не подозревал, что есть еще какие-то факультеты.В фойе сидел Марков Август Семенович: «Ты кем хочешь стать?». «Хирургом!» — ответил я и заполнил, что он мне дал. Только потом увидел, что, оказывается, надо с детьми работать!

Я его нашел потом. Он в Третьей детской работал, привел меня к себе. Я посмотрел на детишек и понял, что буду их лечить.

Ни о чем не жалею. Эти детки, их спасение — вся моя жизнь.

Асель Минбаева

13.12.2016

https://sptnkne.ws/h5rS

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*