Назбире из Оша в детстве поставили диагноз ДЦП, но благодаря силе воли она вылечилась

Limon.KG — Сегодня мы расскажем вам историю Назбиры Абдалиевой, которой в 3 года поставили диагноз ДЦП (детский церебральный паралич). Ей пришлось пройти много трудностей, но она смогла восстановить свое здоровье и сейчас чувствует себя прекрасно.

Здравствуйте, меня зовут Назбира, мне 20 лет. На данный момент учусь на стоматолога. Нас в семье четверо: мама, отчим, брат и я. Я родилась в Оше. Из-за того , что родилась очень маленькой, лежала в кувезе для недоношенных детей. На данный момент я живу в Оше, а брат с мамой и отчимом — в Москве. Мама работает медсестрой, а брату 22 года, он получил высшее образование, работает в банке.

назбира1

В три года мне поставили диагноз ДЦП (детский церебральный паралич), и как не странно, именно этот период жизни я очень хорошо помню, хотя, казалось бы, что может помнить трехлетний ребенок? Патология у меня наблюдалась и до этого: у  меня была слабость в левой руке, но все это склоняли к тому, что я родилась маленькой — 1 кг. и 800 гр. Ну и думали, что я просто слабенькая. Впервые наша соседка, Алима эже, заметила, что я хромаю, когда хожу, и только тогда мы  обратились к врачу. После обследований решили сделать операцию — ахилопластику (удлинение сухожилия). Это была моя первая операция.

назбира6

В 2004 году родители уехали в Россию. Мы с моим братом жили у бабушки, мама очень часто прилетала к нам, в год так 5-6 раз. Я, как и обычные дети, ходила и в садик, и в школу. В школе все называли меня  «хрустальная вазочка» — я была очень худая. Помню, один раз один мальчик назвал меня инвалидом, и я не ходила в школу неделю. Когда мама звонила, я плакала и рассказывала, что меня обижают. Оказывается, потом мама тоже плакала, только мне не говорила, чтобы не делать мне больнее. В школе я не была отличницей, была ударницей, но мне приходилось заниматься больше, чем мои одноклассники. Мне ни один предмет не нравился (смеется). Когда я должна была пойти в первый класс, я была на руках бабушки, а у нее была привычка брить меня налысо, и первого сентября мы кое-как прикрепили на короткие волосы бантик. Так я и пошла в школу в первый раз.

назбира4

Родители часто ругались из-за мелочей, папа бил маму. Мама все терпела ради нас с братом, думала, что мы будем обвинять ее в том, что растем без отца. В 2006 году родители развелись, а отец ушел, потому что в семье был ребенок-инвалид. Когда отец ушел из семьи, я почувствовала облегчение. Тогда мама приложила все усилия, чтобы поставить меня на ноги, она забрала нас с братом в Москву. Здесь мне и сделали вторую операцию, на тот момент мне было 9 лет. Я лежала в Ховринской больнице. Не помню, как называлась операция, но убирали мышцу, которая якобы мешала. Когда мне было 13 лет, я прошла обследование у медэкспертизы, и думала, что мне снимут диагноз, но меня поставили на учет и дали инвалидность с детства до 18 лет. В России, если у тебя есть инвалидность, государство оплачивает тебе санатории, также выдают пенсию в размере 15 000 рублей. Когда мне было 15 лет, мы нашли очень хорошего специалиста, он, оказывается, был учеником самого Илизарова (Гавриил Абрамович Илизаров – ученый, который придумал аппарат Илизарова). Вот тогда то мне сделали еще одну операцию. Моего врача звалиФилиппов Виктор Сергеевич, он был врачом травматологом-ортопедом. Когда мы нашли его, он сказал, что не было необходимости делать вторую операцию, т.е. не нужно было убирать мышцу. После того, как мне исполнилось 18 лет, мне дали инвалидность 3-ей степени пожизненно.

назбира5

Я отучилась до 9 класса, а поступила в медколледж. По первому образованию я медсестра. У меня была мечта — стать детским педиатром и лечить детей с таким диагнозом, как и у меня. Поскольку я знаю, что чувствуют эти дети, я могла бы им помочь. Но мама сказала, что не стоит, объяснив это тем, что это такой переломный момент в моей жизни и не нужно все это вспоминать. Я всегда стеснялась себя. Моя стеснительность, наверное, ушла тогда, когда я начала встречаться с парнем. С парнем я познакомилась в 2016 году. Я приезжала в Ош только на лето. Мы с дочками маминых подружек зашли в кафе покушать, а он там работал официантом. Когда мы ушли, он выбежал за нами и попросил мой номер. Далее мы общались неделю и решили встретиться, тогда мы пошли в кинотеатр и посмотрели фильм «Мегатой». Он знал про мой диагноз, я ему сразу же рассказала, и была удивлена его реакцией. Он мне говорил: «Ты же ходишь нормально и говоришь. Что тебе еще нужно?». Он был красивый, высокий и  замкнутый, как мне казалось. Честно говоря, своей простотой я не люблю понты и все такое. Я помню, когда он спросил: «За что ты меня любишь?», я ответила : «За твои глаза, улыбку«.  Он посчитал это банальным, хотя это было действительно так. Но через 2 года я узнала, что у него больное сердце, а до этого времени он мне все время говорил: «Вряд ли я смогу сделать тебя счастливой». У нас все шло к свадьбе, но у него были 2 сестры, которые говорили ему, что я выросла в России, и что я такая плохая и испорченная. Впрочем, все же так думают о девушках, которые выросли в России. Сестры сказали, что он женится на девушке, которая росла в Оше. Почему я сказала, что он замкнутый, да потому что в такой момент он не смог отстоять меня. Сейчас он женат, но продолжает следить за моей страницей в инстаграме с левых аккаунтов. Откуда я знаю, что это он? Он всегда регистрируется под одним ником. Он и сейчас любит меня, и я его тоже люблю, но это судьба — ничего не поделаешь. Кстати, я переехала в Ош ради него, чтобы быть к нему поближе, но через четыре месяца после моего переезда, мы расстались. Но, все равно, есть какая-то надежда, что мы будем вместе.

назбира8

Сейчас у меня все хорошо. У меня много друзей, я вылечилась, но инвалидность оставили до конца жизни. Явных признаков моей болезни нет, с виду никто не скажет, что у меня был ДЦП, но нога иногда болит — этого не исправить. Получаю массаж для профилактики и принимаю грязевые ванны пару раз в год. Я ношу только ортопедическую обувь, она стоит дорого и некрасивая: утешаю себя тем, что она удобная. По праздникам могу позволить себе и обычную обувь. Хочу переехать обратно в Москву и продолжить учебу там, но бабушка говорит, что мне уже пора замуж, мне же скоро уже 21 (смеется). Я не готова выходить замуж, для меня дикость, когда с келинкой обращаются как со служанкой. Но бабушка учит меня печь хлеб в тандыре и говорит, что я готова.

назбира9

Я очень сильно восхищаюсь мамой — она поставила на ноги двоих детей, и дала  высшее образование. На мое 20-летие она подарила мне двухкомнатную квартиру в Одинцово, а брату купила квартиру, машину. Про нее можно сказать, что она  «железная леди». Сейчас я очень счастлива за нее и с восхищением смотрю на то, как отчим любит маму, он очень хороший и добрый. У них есть две квартиры и дача в Подмосковье. С отцом я не общаюсь, он женат, у него дочки-близняшки и сын. Он тоже не поддерживал с нами связь все это время, да и мы в нем не нуждались. Он элементарно не дал мне копию своего паспорта, чтобы я могла получить права. Его  паспорт был нужен, потому что я гражданка РФ. Он боится, что мама отберет дом, который когда-то построили. Но я его все равно люблю, отец же как-никак.

назбира7

Все, что я желала — получила. Но мне еще бы хотелось, чтобы мама разрешила мне сделать операцию на икры, так как у меня одна икра худее второй на 5 сантиметров. А я хочу, чтобы они были одинаковы. Ну и конечно, хочу выйти замуж за хорошего человека, который не будет похож на моего папу: презираю мужчин, которые бьют женщин. Очень многие жалеют финансовые средства на лечение, думая, что это крест на всю жизнь. Мамаши ведут себя так, как будто кто-то им даст денег, если они будут налево и направо говорить о том, что их ребёнок инвалид. Во многом нужна поддержка родителей, но не нужно быть гиперопекающими. Нужно давить на ребёнка, но не в буквальном смысле этого слова, нельзя сдаваться и жаловаться на жизнь. Если Аллах дал нам болезнь, то он даст и исцеление, но со временем. Главное — Сабр.

https://limon.kg/news:71786

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*