«Ты должна быть терпеливой». Три истории о насилии в Кыргызстане

 

Ежедневно в Кыргызстане в среднем 20 женщин подвергаются домашнему насилию. Согласно официальной статистике, за семь месяцев этого года в стране произошло 4658 случаев домашнего насилия. За весь 2016 год эта цифра составила 7053. Это может говорить как о росте случаев семейного насилия, так и о том, что пострадавшие стали чаще обращаться в правоохранительные органы.

В 94% случаев жертвами становятся женщины. Две трети из них безработные в возрасте от 21 до 40 лет со средним общим образованием. Впрочем, наличие работы и высшего образования – не гарантия, что такого не произойдет.

Как правило, жертвы знают либо состоят в тесных отношениях с агрессором. Только в трети случаев правонарушителем является незнакомый человек. В остальных — это муж, партнер, бывший супруг, родственники, друзья, коллеги, соседи.

Если составлять усредненный портрет преступника на основе статистики, то это мужчина в возрасте от 21 до 50 лет со средним общим образованием, скорее всего безработный.

Но это только официальные данные, то есть учтены только те случаи, когда жертвы заявляли о фактах насилия.

"Ты должна быть терпеливой". Три истории о насилии в Кыргызстане

История первая. «Он вдолбил мне в голову, что это я во всем виновата»

Асель (имя изменено), 36 лет, у нее двое маленьких детей, руководящая должность. У нее никого не было последние два года и сейчас она готова к новым, ни к чему не обязывающим отношениям. Но вновь выйти замуж – такого нет даже в планах.

Раньше она боялась, что лежащий носок или не так стоящая вещь станут поводом для очередного скандала и рукоприкладства. Сейчас дети могут развести бардак дома, но она не переживает из-за этого.

Они познакомились на сайте знакомств. Тогда Асель был 31 год, за плечами хорошая работа, разные страны, золотая медаль в школе и красный диплом университета, но она хотела выйти замуж и создать семью. Эрмек был старше нее, уже два года как разведен и имел детей. Все закрутилось в первый же день встречи, а через месяц она узнала, что уже три недели как беременна. Он предложил пожениться, но сразу предупредил, что калыма не будет и большого торжества тоже. Она продала свою машину, чтобы устроить скромный праздник только для своих.

Первая ссора произошла за неделю до регистрации в загсе. Она хотела белое платье. Не свадебное, а просто новое, белое платье. Он был категорически против.

— Я не ожидала от него такой реакции, до этого все было замечательно. Он казался таким положительным. Дошло вплоть до того, что он сказал: собирай вещи, свадьбы не будет. Я расплакалась. Он начал швырять мне чемоданы, вещи, деньги.

Мы все-таки расписались. Сыграло свою роль то, что я выходила замуж поздно, а во-вторых, что я была беременна.

Когда мы ругались, он все время пытался занизить мою самооценку. Говорил: да ты вот такая, толстая, жирная. Хотя я весила тогда 70 кг. Если бы я не была беременна, он, наверное, тоже поднимал бы руку. Но не бил из-за живота. Были крики, он брал меня за шею, толкал, бросал – это все на восьмом месяце. Я пыталась убегать, он меня ловил, целился кулаком в меня, но бил мимо – стенка рушилась, штукатурка обваливалась, дверь в щепки.

Я тогда не могла ничего, просто плакала, просила: пожалуйста, не надо. Как-то выбежала из дома, побежала куда глаза глядят в ночной сорочке, в тапочках. Потом он, видимо, опомнился, прибежал, меня поймал, обнял, просил прощения. Было, что в машине из-за мелочи он вспылил и резко ударил по тормозам. Я чуть не вылетела из машины, ударилась о панель. Беременность вся была такая.

У меня такой страх появился перед ним, я очень сильно боялась этих его вспышек агрессии. Но когда у него было хорошее настроение, я считала, что он меня действительно любит.

У меня были преждевременные роды, но за несколько дней до этого он улетел на заработки в Россию. Он меня даже не выписал из роддома, улетел в Москву. Он 4 месяца работал там, потом приезжал на две недели – месяц, а потом снова уезжал, затем полгода мы вместе жили в Москве. Я посчитала, что в общей сложности из трех лет совместной жизни вместе мы прожили год и восемь месяцев.

Когда он первый раз вернулся из Москвы, дочке было 4 месяца. Он уехал в баню, напился, приехал с друзьями и они сидели до часу ночи. Все это происходило у меня в квартире, где жила моя бабушка. Ссора началась из-за ничего. Я пыталась его успокоить, но он начал меня оскорблять, материть и в какой-то момент я его послала. Тогда он первый раз меня ударил.

Я отлетела на ребенка. Первая мысль у меня была о дочери, я схватила ее. Он пытался вновь меня ударить, но тут забежала бабушка, встала между нами. Он оскорбил ее, а утром протрезвел, плакал, просил прощения на коленях.

При каждой ссоре он меня выгонял, говорил: я с тобой разведусь, так жить невозможно. Первый раз я сказала, что все, хватит, я с тобой разведусь, когда мы поехали в Москву и жили у сестренки. Я лежала на кровати и кормила ребенка грудью, он сидел рядом за компьютерным столом. Мы в очередной раз поругались, и он кулаком ударил меня по голове сверху вниз. И вот тогда я ему сказала: хватит.


«Он говорил: ты виновата, ты знаешь мой характер и не можешь вовремя закрыть свой рот»


Но пока мы купили билеты, пока все разрешилось, я уже остыла, и он слезно умолял остаться. Он сказал, что его друг был таким же, а потом начал читать намаз и все наладилось. И предложил мне: давай попробуем. Мне эта идея понравилась. Я приехала в Бишкек, надела здесь хиджаб, поменяла фамилию на его, начала называть его на «вы». Но это не помогло. Он приехал и опять началась ругань.

Тогда я обратилась впервые к психологу. Я думала, что может это поможет наладить отношения, может, я что-то не так делаю, может, я сама виновата? За все это время он вдолбил мне в голову, что это я во всем виновата. Он говорил: «Ты виновата, ты знаешь мой характер и не можешь вовремя закрыть свой рот».

В очередной раз мы поругались, в очередной раз помирились, и он уехал опять в Москву. Потом начал говорить, что скучает, предложил приехать. Говорил, что если мы будем вместе одни жить в Москве, то сможем все наладить. Я приехала, но там стало еще хуже. Видимо, он почувствовал, что у меня нет поддержки, что я оттуда никуда не уеду.

В Москве было все. Там было ужасно. Постоянные придирки, перед людьми мог ударить.

Я ничего не говорила о том, что он поднимает на меня руку родственникам. Я все это время скрывала даже от своей бабушки, потому что мне было стыдно, потому что я знала, что если я начну рассказывать, то это начало конца. Первый раз я своей свекрови рассказала после Москвы, когда он меня ударил в грудь, у меня отекла грудь, был ушиб, мы ходили в больницу. Когда я рассказала о том, что он бьет меня, она, посмотрев на мою бабушку, сказала: «Вот дети, да? Вот такие они все. Даже не думают, что мы будем переживать, что расстроят нас. Только о себе думают».

Когда я вернулась в Бишкек, я была беременна вторым ребенком. Мы ругались. Он писал мне, что я здесь мужиков хожу ищу. С животом, на пятом месяце. А потом я решила схитрить и завела в «Одноклассниках» новый аккаунт с фотографией миловидной девушки. Начала набиваться к нему в друзья, написала, что живу в Москве. Он тут же пригласил в гости к себе. Я и раньше подозревала, что он гуляет, но тут уже все прояснилось. Тогда я ему сказала, что развожусь с ним.

Он приехал, слезно умолял, обещал, что больше не будет такого. Мы сняли в микрорайоне квартиру, жили вместе. Я родила и в первый месяц была эйфория с его стороны. И то, потому что он каждый день курил травку. Потом начал уходить якобы с другом в кино. Уходил вечером и приходил под утро. А я оставалась одна с двумя детьми.


«Когда я уходила, было не страшно. Страшно стало потом, когда на следующий день я осознала, что я осталась одна с двумя детьми»


Потом выяснилось, что он ходил в кино не с другом, а со своей нынешней, третьей женой. Когда он в очередной раз уходил, я ему сказала: если ты сейчас закроешь дверь, вернувшись, ты нас не застанешь. Он ушел. И тогда, решив окончательно, что больше не вернусь, я собрала все вещи и поехала домой, а ключи оставила соседке.

В тот момент было не страшно. Страшно стало потом, когда на следующий день я осознала, что осталась одна с двумя детьми. Мы были без средств к существованию, потому что те деньги, которые нам подарили на бешик тое второго ребенка, он забрал. Хотя деньги на празднование дала нам моя бабушка.

Когда через месяц я ему позвонила и попросила отдать эти деньги, он дал мне только пять тысяч на садик старшей дочери. А когда я спросила про остальные деньги, сказал: «Ты сама ушла. На что я должен жить? Мне еще квартиру снимать».

Мне было очень больно, очень плохо и я решила вновь пойти к психологу. И вот тогда я поняла, что все правильно сделала, потому что дальнейшая жизнь с ним – это был бы ад.


«Сейчас я чувствую себя героем, я все смогла»


Очень сложно было после разрыва, я даже в какой-то момент думала, что сопьюсь. Одно время я во всем винила себя, потом обвиняла его во всем, проклинала, всякие гадости ему писала. Потом вроде успокоилась. Хотя сейчас еще иногда веду мысленные диалоги о том, что может быть надо было так сделать или вот так.

Я до сих пор, по-моему, еще не нашла себя. Не отпустило пока. Уже не так больно, но обида еще есть. Но сейчас я чувствую себя героем, я все смогла. Мне и психолог сказал, что я сильная женщина.

Ильдар Акбутин, психолог:

«Жертвой становятся в детстве и жертвой делают обычно родители. Не бывает такого, что ребенок родился и уже жертва.

Если девушка находит себе такого мужа, который ее избивает и терпит его всю оставшуюся жизнь, это означает, что она неспроста такая стала, ее научили этому в детстве и она не может применить другой сценарий. Она просто не видит, не знает как по-другому. Потому что в детстве отец бил мать, например, дочь, может быть обесценивал и она привыкла к такому сценарию. Другой сценарий ей страшен, она не знает, как быть по-другому.

«А что, если я откажу и выгоню этого насильника из дома? Тогда кому я такая нужна?» И это опять же жертва из детства. Покинутость. То есть когда мама говорила, не подходи ко мне, я тебя не люблю, потому что ты не помыла посуду – для ребенка это страх: меня никто не любит, я останусь одна, я могу умереть одна.

Этот страх остается очень глубоко и поэтому многие очень женщины терпят всю жизнь. Они боятся остаться одни, поэтому ничего не могут поделать».

По данным МВД, в 2015 году было зарегистрировано 8401 преступление в отношении женщин. То есть в среднем ежедневно 23 женщины подвергались насилию, краже, ограблению, хулиганству и т.д.

На статьи «Изнасилование» и «Насильственные действия сексуального характера» приходится всего 206 зарегистрированных фактов. А случаев принуждения к браку зафиксировано всего 18.

В том же году в Кыргызстане провели международное исследование общественной безопасности. По его результатам, только 31,8% девушек обращались в правоохранительные органы по фактам сексуального насилия и всего 2,5% по фактам кражи невесты.

"Ты должна быть терпеливой". Три истории о насилии в Кыргызстане

История вторая. «Всю беременность он меня бил»

Нургуль (имя изменено), 28 лет. Она очень нервная и по ночам в испуге просыпается от любого шороха. Последние 2 года она живет и работает в Москве, чтобы хоть как-то обеспечить двоих детей, которые сейчас живут c бабушкой в Кыргызстане.

Он украл ее, когда ей было 17 лет, и она прожила с ним восемь лет. Все эти годы он поднимал на нее руку, кричал, доходило дело до больницы. Уйти от него было сложно из-за общественного осуждения, других веских причин, держащих ее не было. На этот шаг она решилась, только когда мама и сестра поддержали ее.

Говорят, Нургуль еще повезло, потому что родственники мужа и сам он не особо заинтересованны в детях и не претендуют на них.

— Меня он украл после школы, а атам и энем заставили остаться. Уже через 2 недели он ударил меня за то, что я спросила у него, где он был допоздна.

Мы жили в селе и всю беременность он меня бил. Это было постоянно из-за каких-то мелочей, его родители тоже вмешивались и критиковали меня. Когда у нас уже было двое детей, я попала в больницу с закрытой черепно-мозговой травмой. Тогда моя сестра сказала: «Хватит тебе так жить. Он может убить». Она дала денег на первое время, и я ушла жить к своей маме. Она тоже мне очень помогла.


«Он мог ударить, но я даже не думала обращаться в милицию»


Я подрабатывала, как могла, чтобы прокормить детей. Он иногда приходил и мы скандалили. Мог ударить, но я даже не думала обращаться в милицию. Думала, что никто не будет заниматься моей бедой.

Еще когда мы жили вместе и была только первая дочь, я вызвала милицию во время скандала. Он с ними договорился и те уехали. Тогда он очень сильно избил меня, но и в больнице не спрашивали, откуда синяки. Может, потому что дело было в селе, и там таких много.

Я сейчас живу в Москве, много работаю, чтобы прокормить детей, а от бывшего мужа никакой помощи. Он до сих пор звонит и пишет эсэмэски с угрозами, распространяет про меня плохие слухи среди знакомых, что я здесь проституцией занимаюсь.


«Я мечтаю, чтобы много лет назад мои родители не оставляли бы меня в его доме»


Мне до сих пор страшно, часто в испуге просыпаюсь по ночам от любого шороха и шума. Я хоть и молодая, но очень нервная.

Я мечтаю, чтобы много лет назад мои родители не оставили бы меня в его доме, а забрали и дали образование. Мне многие советовали быть терпеливей, говорили, что во всех семьях так. Но, оказывается, такие жестокие мужья не меняются.

Рейна Артурова, социолог

«Нормой считается, что женщина вторична, второстепенна, как бы грустно это ни звучало. И нормой также считается, что насилие нужно перетерпеть. У кыргызов есть выражение «сабырдуу болуш керек», то есть нужно быть терпеливой. И почему-то когда женщина говорит: «Я переживаю насилие, меня муж избивает», первый совет, который ей дают окружающие: будь терпеливее, держи язык за зубами.

Очень мало женщин обращаются в милицию, потому что они не знают, что переживают насилие. Например, психологическое насилие. Многие думают, что это норма, а на самом деле каждая вторая женщина переживает это и по этому поводу тоже можно подать заявление в милицию. К сожалению, в Кыргызстане — не везде, но в основном норма – это жить с насильником, терпеть насилие и, не дай бог, ты пойдешь и заявишь – эл эмне дейт (что скажет общество)?»

История третья. «Мне никто не помог, все лишь стояли и смотрели»

Айдай, 28 лет, у нее счастливая семья – муж, ребенок, хорошая работа и с детства очаровательные кудри. Но после нападения на нее 10 лет назад она их срезала до короткого ежика, сменила имидж и какое то время ходила с огромным черепом на шее.

На полгода она до минимума свела контакты с внешним миром и не обсуждала произошедшее. Сейчас она может спокойно и открыто говорить об этом эпизоде своей жизни, но тогда был только ужас, беспомощность и неверие в то, что такое могло произойти с ней – активистской, журналистской, казалось бы, сильной девушкой.

— Мне было 18, и никто не помог. Было пять часов вечера, все лишь стояли и смотрели на меня, когда пьяный мужик пытался запихнуть меня в джип.

В конце концов, не выдержала одна женщина и сказала ему, что вызовет милицию. Он уехал. Я подождала и, понадеявшись, что тот уехал, пошла дальше, но он меня поджидал.

Прохожим было все равно, что я прошу о помощи, рыдаю, отбиваюсь. Ему в свою очередь было все равно на то, что я пинала его изо всех сил, от этого он только веселее стал.

Я забежала в магазинчик и забилась в угол, рыдая. Мужик сначала убеждал продавца в том, что я его девушка, мол, нервная, налей ей водочки, а потом сказал, что просто хочет познакомиться. Продавец сказал, что алкоголь не продает, и что скоро будет наряд милиции. Он уехал.

Я там еще полчаса билась в истерике, потом дозвонилась до друзей, которые забрали меня. Домой попала в 10 часов.

Тогда я чувствовала ужас. Не могла поверить, что такое может произойти со мной, тем более что я не давала себя в обиду. Активистка, журналистка, сильная и тут на – беспомощная. И всем все равно. Ты кричишь о помощи, а они говорят: не лезь, это, наверное, его девушка.

Но самое страшное, что приставания — даже такие жесткие — это рядовая ситуация для девушки.

В милицию я не обращалась, тогда была в шоке и не хотела маму пугать. Считала, что все ведь обошлось. Маме я рассказала только потом. Ее в тот день как раз не было в городе, иначе она бы сразу узнала. Она была в ужасе, что такое вообще могло произойти.


«Ты кричишь о помощи, а они говорят: не лезь, это, наверное, его девушка»


Для себя поняла, что никто мне не поможет, если ситуация когда-нибудь повторится. Я не обращалась к психологам и кому-то еще за помощью, справилась сама, но полгода почти не выходила на улицу и несколько лет не ходила этой улицей, предпочитая ходить по более людным маршрутам. Я боялась машин, особенно если за рулем были пузатые байкеши. Поняла, что какой бы сильной не была, бить пьянь по яйцам — не вариант, не почувствует и только повеселится. Поняла, что до тебя домогаются и пристают, только если ты выглядишь мило и беззащитно, поэтому гардероб со временем поменялся.

Все это вылилось в некий эксперимент — ко мне относились максимально уважительно и не приставали, когда у меня был короткий ежик и угрожающего вида макияж. Какое-то время ходила с огромным черепом на шее — мне нравилось, к тому же придурки не рисковали приставать.


«Я хочу быть как Валентина Шевченко, чтобы не давать себя в обиду»


Не скажу, что боюсь чего-то или боюсь мужчин. Просто как журналист в курсе новостей и знаю, что может быть с женщиной в патриархальном обществе. Пока жертв насилия, женщин в целом будут клеймить, что сама виновата, в безопасности ты себя не почувствуешь.

Принимая во внимание патриархальное общество и количество агрессоров, прикрывающихся религией, приходится контролировать свой гардероб, думать, можешь ли ты безопасно выйти в шортах или нарвешься на хама. Но я хочу быть как Валентина Шевченко, чтобы не давать себя в обиду.

Рейна Артурова, социолог:

«Общество перекладывает ответственность, обвиняет жертву в произошедшем: «Изнасиловали почему? Потому что у тебя такая короткая юбка. А почему ты ходила ночью в парке?» А почему она не имеет право ходить ночью в парке? Она платит те же налоги за этот асфальт, свет, но она должна всегда быть настороже, что какой-то насильник на нее нападет. Именно из-за этого быть жертвой стыдно. И часто жертвы насилия сами себя обвиняют».

Валерия Аслаповская, психолог, гештальт-терапевт, директор Бишкекского гештальт института:

«Ответственность за насилие всегда лежит на насильнике, и если у него есть намерение или неконтролируемый импульс, то определенная женщина (или даже совершенно случайная) может оказаться жертвой.

Часто говорят про темную улицу и короткую юбку, как фактор провокации, но на самом деле, по статистике, большая часть изнасилований совершается знакомыми и даже близкими людьми (партнерами, родственниками) в обстановке, когда жертва просто не успевает предвидеть это, сориентироваться и защитить себя — например, прямо у себя дома, в гостях, на вечеринках. А иногда и предвидит, но просто ничего не предпринимает (уйти, защититься, обратиться за помощью).

При этом, повторюсь, в изнасиловании всегда виноват насильник — это важная аксиома, которая, все еще не до конца осознается нашим обществом, что, по сути, способствует новым и новым случаям насилия».

Как не стать жертвой насилия

Инструкция от психолога Валерии Аслаповской

1. Не вступать в контакты и, тем более, близкие отношения с людьми, склонными к агрессии, доминированию, которые не уважают и не берут в расчет ваше мнение, унижают, манипулируют.

Несмотря на то, что это бывает очевидно с самого начала, часто женщина выбирает терпеть, надеется, что он изменится, что все наладится. Вот здесь уже очень пригодится помощь психолога, который поможет разобраться и выйти из невротических сценариев и способов вступления в отношения.

2. Огромную роль играет семья и воспитание девочек и мальчиков. Уже доказано, что насильниками или жертвами насилия часто становятся те, кто сами пережили насилие в детстве. Это глубокий и долгий процесс по реабилитации общества, комплексной поддержки семей и улучшения качества детско-родительских взаимоотношений.

3. Важно учитывать обстановку, традиции, правила культуру сообщества, в котором женщина находится: имеет смысл одеваться и вести себя соответственно ситуации, не подвергать себя необоснованному риску.

Можно ли справиться самостоятельно, если вы стали жертвой насилия

Сексуальное насилие — это одно из самых травматичных видов насилия и каждая жертва нуждается в помощи. Иногда реабилитация занимает годы и влияет на все последующие отношения с мужчинами. Проблема также усугубляется тем, что во многих случаях жертвы замыкаются, не обращаются за помощью, стыдятся, винят себя.

И даже если она решилась поделиться с кем-то, то, к сожалению, часто не только не встречает поддержку от близкого окружения, но и, наоборот подвергается нападкам, осуждению, прохождению через множество унижений и порицания и редко добивается справедливого правосудия.

Гораздо быстрее и легче проходит реабилитация, если у женщины достаточно высокая личностная устойчивость и зрелость, есть поддерживающие близкие и друзья, есть возможность добиться справедливого правосудия и есть доступ к психологу. Тогда психологическое восстановление проходит качественно и женщина может дальше продолжать жить полноценной жизнью.

Наталья Ли
30 сентября 2017
URL: http://www.vb.kg/366568

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*